Занятная штука – начать разговор о слове «слово». Почти как смотреть в два зеркала одновременно: отражения уходят в бесконечность, и голова кружится.
История слова уходит корнями в праиндоевропейский язык, к корню, связанному со звуком и молчанием одновременно. Родственники у него – «слух», «слыть», «слава». Слово, слава, слух – один куст. Сказать что-то – значит быть услышанным, а быть услышанным – значит прославиться. Вот такая логика у предков: речь и репутация шли рука об руку.
На Руси «слово» имело вес почти юридический. «Слово и дело государево» – формула, от которой холодело в жилах: произнёс её – и всё, доносчик запустил машину, которую уже не остановить. Петровские и послепетровские времена знали эту фразу как сигнал тревоги. Одно слово – и человека тащили на допрос.
А с другой стороны – «Слово о полку Игореве», «В начале было Слово»… Одно и то же слово несёт и донос, и молитву, и поэзию. Всё зависит от того, кто, кому и зачем.
Русский язык не случайно называет единицу речи так же, как честь и обещание: «держать слово», «давать слово», «слово чести». Слово – это не просто звук. Это обязательство…
«Молчи, скрывайся и таи / И чувства и мечты свои» – это Тютчев. Но куда известнее его же строчка из другого стихотворения: «Мысль изречённая есть ложь». Парадокс в том, что эту мысль поэт как раз изрёк – словами. Вслух. Опубликовал. Тютчев, конечно, имел в виду принципиальную невыразимость внутреннего через внешнее, но получился один из лучших афоризмов о природе слова: оно одновременно единственный инструмент и главное препятствие. Ни один лингвист не сформулировал бы точнее.
Русский фольклор со словом обращался без сентиментальности. «Слово не воробей – вылетит, не поймаешь» знают все, но это лишь вершина айсберга. «От одного слова – да навек ссора», «Доброе слово и кошке приятно», «Слово – серебро, молчание – золото» – последняя, кстати, пришла из арабской традиции через европейские языки и в русском прижилась как родная. Есть и позабытые варианты: «Слово не стрела, а пуще стрелы разит». Народ явно чувствовал ту самую магическую весомость слова, о которой говорили и книжники – просто выражал её без церковнославянского пафоса, зато с точной бытовой наблюдательностью.
Если праиндоевропейский корень *klew- означал «слышать» и «быть услышанным», то родственники у «слова» обнаруживаются в самых неожиданных местах. Английское loud – «громкий» – оттуда же. Немецкое laut – тоже. Греческий герой Клеопатра буквально «славная отцом» – и «слава» в её имени того же корня, что наше «слово». Имя Людмила – «милая людям» – тут «люд» другой корень, зато Владислав, Святослав, Ярослав несут в себе ту же «славу»-«слово». Выходит, добрая половина старославянских имён – это дальние родственники самого обычного «слова».
В Российской империи выражение «непристойные слова» было юридическим термином. Существовало особое преступление – «произнесение непристойных слов» против государя или церкви, и каралось оно вполне реальной каторгой. Доносы в Тайную канцелярию XVIII века пестрят формулой «сказывал за собой государево слово и дело» – это означало, что человек готов донести на кого-то за крамольное высказывание. Само выражение «слово и дело» стало настолько зловещим, что после упразднения Тайной канцелярии в 1762 году Екатерина II специально запретила его произносить в публичных местах – люди в панике разбегались при одном звуке этих двух слов.
В церковнославянской азбуке, которую учили наизусть на Руси столетиями, буква «С» называлась именно «слово». Алфавит был не просто списком знаков – он читался как текст: «аз» (я), «буки» (буквы), «веди» (знаю), «глаголь» (говорю), «добро» (добро), «есть» (есть)… Получалось нечто вроде послания: «Я буквы знаю, говорю добро». «Слово» стояло в этом ряду на восемнадцатом месте – между «рцы» (говори) и «твёрдо». Случайное соседство или нет – решайте сами.
Слово «слово» – рекордсмен Яндекса, и это, пожалуй, единственный случай, когда статистика поисковых запросов превращается в философию. Пятнадцать миллионов человек в месяц ищут «простыми словами» – человечество неустанно просит объяснить ему мир доступно. Почти десять миллионов составляют «слова из слова» – игра, которой не одна сотня лет, просто раньше без алгоритмов. Больше пяти миллионов задаются вопросом «какое слово» – и хочется спросить: какое именно? Нужное? Верное? Последнее? Три с половиной миллиона ищут «слово дня» – значит, потребность в том, чтобы одно слово вмещало целые сутки смысла, никуда не делась. А ведь именно об этом и говорит этимология: слово никогда не было просто кирпичиком – оно было событием.
