Стушеваться
Молодой писатель, сидя над рукописью, вдруг понимает, что только что подарил русскому языку совершенно новое слово. Такое случается редко – и почти никогда автор не знает об этом заранее. Фёдор Михайлович Достоевский, однако, знал. И даже написал об этом в «Дневнике писателя» с нескрываемым удовольствием.
Происхождение слова «стушеваться» восходит к урокам рисования в Инженерном училище. Там учили «тушевать» – растушёвывать карандашный штрих, делать тени мягкими, переходными, почти незаметными. Фигура на чертеже как бы растворялась в фоне. Достоевский услышал это слово в юности, покрутил его в голове – и пустил в ход в повести «Двойник» в 1846 году. Господин Голядкин у него именно «стушёвывался»: исчезал, терялся, переставал существовать в чужих глазах.
Слово прижилось мгновенно. Что само по себе удивительно – русский язык не так охотно принимает авторские неологизмы. Но здесь попадание было точным: за словом стояло живое, всем знакомое ощущение. Тот особый момент, когда человек хочет стать меньше, тише, незаметнее – уйти в фон, как тень на учебном чертеже.
Достоевский прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как его слово гуляет по чужим текстам без всяких ссылок на автора. Обиделся? Вряд ли. Скорее всего, только усмехнулся – это и есть настоящая победа: когда слово перестаёт быть твоим и становится общим.
А ещё спрашивают
Яндекс честно докладывает: больше тысячи человек в месяц ищут «стушеваться ввел» и «стушеваться Достоевский» – людям важно убедиться, что автор именно он. Ещё тысяча с лишним спрашивает «глагол стушеваться», будто само слово вызывает грамматическое подозрение. Пятьдесят человек формулируют совсем детективно: «кто из писателей ввел слово стушеваться» – как будто авторство ещё оспаривается. Отдельная компания разбирается в орфографии: «стушеваться почему е» и «стушеваться почему с» – то есть слово ещё и пишется не так, как хочется. И совсем немногие ищут «стушеваться это простыми словами» – что, пожалуй, самый честный запрос: объясни мне это ощущение, но попроще. Достоевский, впрочем, и сам объяснил проще некуда – через господина Голядкина, который просто хотел раствориться в фоне, как тень на учебном чертеже.