Коньки

Пушкин в «Евгении Онегине» мимоходом, но точно: «Как весело, обув железом острым ноги, / Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!» – восклицание из черновых строф, не вошедших в канонический текст. Лев Толстой в «Анне Карениной» отвёл конькам целую сцену: именно на льду Левин впервые видит Кити такой, что окончательно влюбляется. Каток у Толстого – место почти магическое, где социальные дистанции тают быстрее льда весной. Примечательно, что оба классика описывают катание как занятие вполне аристократическое – в XIX веке так оно и было.

Народная речь обращалась с коньками по-свойски. «Точить коньки» означало не только буквальную заточку лезвий, но и – в переносном смысле – готовиться к чему-то серьёзному, собираться с духом. «Отточить коньки» перед важным разговором – это вам не просто каламбур, а вполне живая идиома в позапрошлом веке. Отдельная история – «конёк» как любимая тема или навязчивая идея: «это его конёк» говорят до сих пор, и мало кто вспоминает, что за этим стоит та же лошадиная голова на носке полоза. Поговорка «каждый кулик своё болото хвалит» у коньков есть своя пара: мастера разных губерний клялись, что именно их коньки скользят лучше всего, – и спорили об этом с таким же азартом, как сегодня спорят о марках клюшек.

Английское skate пришло из нидерландского schaats, а то – из старофранцузского eschace, что означало «ходуля». То есть голландцы, подарившие миру железные лезвия, назвали своё изобретение в честь ходулей – довольно прозаично на фоне русских «маленьких коней». Немецкое Schlittschuh – буквально «скользящий башмак» – тоже без поэзии. Финское luistin от глагола «скользить». Русский «конёк» в этом ряду выглядит настоящим аристократом: единственное название, в котором зашита не функция предмета, а его душа – образ быстрого, лёгкого, почти летящего существа. Ближайший родственник в русском – «конёк» как архитектурный элемент кровли, о котором в основном тексте уже сказано, а вот «конница», «конюх» и даже «коногон» – всё та же большая лошадиная семья.

В конце XVII века Пётр I, путешествуя по Голландии, лично познакомился с тамошней модой на катание. Голландцы к тому времени уже вовсю использовали железные лезвия, приклёпанные прямо к деревянной подошве, – и техника катания была принципиально иной, чем на костяных полозьях. Пётр привёз идею в Россию и, по некоторым свидетельствам, распорядился устроить катки при дворе. Именно тогда коньки из крестьянского развлечения начали превращаться в занятие благородное. Примечательно, что первый в России специализированный каток для публики открылся в Петербурге лишь в 1865 году – почти через двести лет после петровских экспериментов. Прогресс, как водится, шёл не торопясь.

Самые древние коньки, найденные археологами, сделаны из костей лошади и датируются примерно 3000 годом до нашей эры – их обнаружили на территории нынешней Финляндии. Кость обрабатывали жиром, чтобы скользила лучше, и отталкивались шестом, как лыжник палками. Никакого отталкивания ребром лезвия – это изобретение пришло только с железом. Получается, что тысячи лет люди скользили по льду именно на лошадиных костях – задолго до того, как кто-то додумался украсить нос полоза лошадиной же головой. Круг замкнулся красиво.