Слово «наука» в старину вовсе не означало то, что мы имеем в виду сегодня. Никаких академий, лабораторий и формул. Происхождение слова восходит к простому и суровому глаголу «учить» – точнее, к его старославянской форме с приставкой «на-». «Наука» – это буквально «научение», «наставление», а порой и «выволочка». Да-да, в старых текстах «дать науку» означало примерно то же, что «задать трёпку». Педагогика тогда была незатейливой.
Постепенно слово смягчалось и облагораживалось. К XVII–XVIII веку оно уже тянулось вверх – к знанию, к системному познанию мира. Пётр I, выписывавший из Европы всё подряд – от корабельных мастеров до картофеля, – нуждался и в слове для обозначения того, чем занимаются учёные мужи. «Наука» пришлась кстати. В 1724 году открылась Санкт-Петербургская академия наук, и слово окончательно надело парадный камзол.
Любопытно, что родственники у него самые простонародные: «навык», «навычка», «научить», «ученик» – всё из одного гнезда, от праславянского корня, связанного с привыканием, с повторением до умения. Так что в основе любой самой высоколобой науки – всё то же упрямое «делай пока не получится».
Что ж. Хорошая этимология.
Михаил Ломоносов, человек, который в России олицетворял науку едва ли не в одном лице, написал с фирменной торжественностью: «Науки юношей питают, отраду старым подают». Эти строки из оды 1747 года знает наизусть каждый, кто хоть раз листал школьный учебник литературы. Примечательно, что ода была написана по случаю годовщины восшествия на престол Елизаветы Петровны – Ломоносов, по сути, убеждал императрицу финансировать науку. Лесть плюс аргумент. Работает до сих пор.
Народная мудрость к науке относилась с уважением, но без излишнего пиетета. «Корень учения горек, да плод его сладок» – пословица, которая гуляет по всем европейским языкам и восходит ещё к античности. Русский вариант добавлял своего: «Век живи – век учись, а дураком помрёшь». Звучит пессимистично, зато честно. Была и поговорка, прямо перекликающаяся со старым значением слова: «Дать науку» – то есть проучить, и отнюдь не в аудитории. Розга в этой системе координат была полноправным учебным пособием.
Если копнуть чуть глубже праславянского корня, обнаружится компания, которую не сразу заподозришь в родстве. Английское know («знать»), немецкое können («уметь», «мочь») и даже латинское gnoscere – все они тянутся к тому же индоевропейскому корню *gno-, означавшему «знать», «распознавать». Так что русская «наука» и английская knowledge – дальние родственники, разошедшиеся тысячелетия назад и встретившиеся снова в словарях этимологов. Семья большая, разбросанная по всей Евразии – типичная история для слов, которые касаются чего-то по-настоящему важного.
Слово «наука» дало имя целой издательской империи. Издательство «Наука», основанное в 1923 году и до сих пор существующее, выпустило миллионы экземпляров академических трудов – от лингвистики до астрофизики. В советское время попасть в его каталог означало нечто вроде научной канонизации. Кроме того, «Наука» красуется в названиях десятков российских улиц, проспектов и площадей – особенно в городах, где строились академгородки. Новосибирский Академгородок, например, вырос вокруг целого созвездия институтов, и топонимика там до сих пор звучит как оглавление энциклопедии.
В польском языке слово nauka существует и сегодня – и означает ровно то же самое, что в русском: и «науку» как систему знаний, и «учёбу» как процесс. Зато в чешском похожее слово nauka немного сузилось и чаще употребляется в смысле «учение» или «доктрина». Славянские языки разошлись в нюансах, но корень сохранили общий – и это само по себе маленький урок сравнительного языкознания, который не требует ни лаборатории, ни гранта.
Яндекс честно отражает наши приоритеты: само слово «наука» запрашивают больше четырёх миллионов раз в месяц – цифра, достойная уважения. Почти полмиллиона человек ищут «науку изучающую» что-то конкретное – судя по всему, пытаются найти нужную дисциплину среди двухсот с лишним существующих. Двести семьдесят тысяч интересуются «областями науки», ещё двести шестьдесят – «развитием науки»: оптимисты. Двести тысяч задаются «вопросом науки» – и это звучит почти философски. А вот запрос «наука суть» встречается больше двухсот тысяч раз – люди хотят понять самое главное, добраться до сердцевины. Что ж, этимология подсказывает ответ: суть науки – в том же корне, что «навык» и «научить». Делай, пока не получится.
