Непутёвый

Народная речь давно освоила «непутёвого» и расставила его по всем нужным полочкам. «Непутёвый человек – что телега без колёс: шуму много, толку нет» – говорили в деревне, и образ получался исчерпывающий. Есть и мягче: «непутёвый, да свой» – то есть человек никчёмный, но родной, и это всё меняет. Интересно, что в ряде говоров «непутящий» и «непутёвый» существовали параллельно как почти синонимы, однако «непутящий» звучал чуть суровее, без той домашней теплоты, которую со временем приобрело «непутёвый». Загадки про непутёвого в фольклоре не встречаются – видимо, загадывать про него нечего: он и так весь на виду.

Советское кино обожало непутёвых – они были идеальными героями для комедий и мелодрам одновременно. Самый, пожалуй, канонический образ – Афоня из одноимённого фильма Георгия Данелии (1975): сантехник, пьяница, бездельник, но с такой обаятельной растерянностью, что зритель ему прощает всё. Слово «непутёвый» в картине не звучит ни разу, зато весь фильм – его развёрнутый портрет. Чуть раньше, в 1965 году, вышла лирическая комедия «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», где Балбес в исполнении Юрия Никулина – тоже непутёвый в чистом виде: добродушный, необидный, абсолютно не приспособленный ни к какому делу. Примечательно, что оба персонажа вызывают не раздражение, а нежность, – и это точно совпадает с тем, как само слово работает в живой речи.

«Путь» – корень на удивление плодовитый, и родственники «непутёвого» встречаются там, где не сразу догадаешься искать. Напутствие – пожелание в дорогу, буквально «то, что даётся на путь». Путёвка – сначала просто документ для проезда, бумага, открывающая путь, и лишь потом курортный талон. Путный – прямой антоним непутёвого, в значении «дельный, толковый», сегодня чуть архаичный, но живой. А вот спутник – тот, кто идёт одним путём рядом, и именно это слово советские инженеры выбрали для первого искусственного небесного тела: оно летело рядом с Землёй, по её пути. Получается, «непутёвый» и первый спутник – дальняя, но вполне реальная родня.

В старых документах Московского государства «путный боярин» – это вполне конкретная должность с жалованьем и полномочиями, а вовсе не комплимент характеру. То есть «путный» и «непутёвый» изначально были терминами кадрового делопроизводства, а не оценкой личности. Примерно как если бы сегодня слово «безбюджетный» постепенно превратилось в синоним «никчёмного» – и через пару веков никто уже не помнил бы про финансовую отчётность.

Придворные «пути» – сокольничий, конюший, ловчий, стольничий – существовали как административные единицы с XIII по XVII век. Каждый «путь» имел своего начальника, свои угодья, своих людей и свои доходы. Когда Пётр I проводил реформы государственного управления и вводил коллегии по европейскому образцу, старая система «путей» окончательно ушла в прошлое. Должности исчезли, а слово осталось – только уже не в канцелярских бумагах, а в живом языке, где и пустило корни в совершенно новом смысле. Так бывает: институт умирает, а след в языке живёт ещё несколько столетий.