Влияние

Латинское influentia дало жизнь не только русскому «влиянию», но и целому семейству слов в европейских языках. Английское influence, французское influence, испанское influencia – всё это братья-близнецы, рождённые от одного астрологического образа. Но самый неожиданный родственник – английское influenza, то есть грипп, которое через итальянский вошло и в русский язык как «инфлюэнца». Средневековые врачи были убеждены: эпидемии случаются, когда звёзды выстраиваются в зловещие конфигурации и их «вливание» становится особенно ядовитым. Так что когда вы говорите, что попали под чьё-то влияние, и когда вы лежите с гриппом – вы, строго говоря, жалуетесь на одно и то же. Просто в разных смыслах.

В XIII–XIV веках европейские университеты преподавали астрологию на медицинских факультетах совершенно официально. Парижский университет в 1348 году, разбирая причины чумы, выпустил учёный трактат, где главным виновником назвал неблагоприятное соединение Сатурна, Юпитера и Марса – именно их совместное «вливание» якобы отравило воздух и воду. Документ подписали сорок четыре магистра. Никакой маргинальщины: это была официальная позиция лучших умов эпохи. Слово influentia в подобных текстах встречается постоянно – как строгий научный термин, а не поэтическая вольность. Так что нынешнее «влияние» в смысле «воздействие авторитета» – это, по сути, наследство средневековой медицины, просто избавившееся от небесной механики.

Лев Толстой в «Войне и мире» устами Пьера Безухова формулирует почти афористически: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды» – но куда чаще в романе звучит именно слово «влияние», причём в самом светском, придворном смысле: кто на кого влияет, чьё влияние при дворе сильнее. Толстой явно иронизирует над этой игрой – влияние у него почти всегда принадлежит людям пустым, а те, кто действительно меняет мир, о нём не думают. Пожалуй, лучшая иллюстрация того, как слово из астрологического словаря превратилось в инструмент светской интриги.

В народной речи слово «влияние» долго оставалось книжным и немного чужеродным – мужик на деревне говорил не «он на меня влияет», а «он меня мутит», «крутит», «морочит». Зато в городском просторечии XIX века «влияние» быстро обросло иронией. «Находиться под влиянием» стало эвфемизмом для состояния подпития – «под влиянием Бахуса», как писали в фельетонах. Эта игра слов жила долго: быть «под влиянием» значило одновременно и поддаться чужой воле, и просто перебрать лишнего. Две версии утраты самостоятельности – и обе вполне астрологические по духу: что-то вливается в тебя помимо твоей воли.

Слово «инфлюэнцер» – то самое, которым сегодня называют блогеров с большой аудиторией, – этимологически означает ровно то же, что и средневековый астрологический термин: «тот, кто изливает влияние». Разница лишь в том, что вместо звёздного света теперь – сторис и рилсы. Когда маркетологи в начале 2010-х придумывали слово influencer, они, скорее всего, не думали о небесных сферах. Но латынь, как обычно, оказалась точнее любого современного словотворчества.