Втереть очки

Гоголь в «Мёртвых душах» вывел целую галерею карточных жуликов, но особенно показателен Чичиков, который, будучи ещё чиновником, умел «втереть» нужное впечатление любому начальнику – без всякой мастики, одним обхождением. А Достоевский в «Игроке» фиксирует азарт куда честнее: его герой проигрывает по-настоящему, без фокусов. Зато у Лескова в «Тупейном художнике» встречается сама атмосфера трактирного плутовства, где обмануть партнёра по карточному столу считалось почти искусством, достойным уважения – если, конечно, не попадёшься.

В XIX веке шулерское ремесло было достаточно технически оснащённым, чтобы вызвать уважение у химиков. Для «правки» карт применяли несколько составов: одни – на основе мела или белил – позволяли закрасить лишнее очко, другие – смолистые мастики – наносили поверх рубашки, имитируя типографский рисунок. Особо ценился порошок, который втирался в карту большим пальцем буквально за секунду. Полиция прекрасно знала о промысле: в архивах МВД сохранились инструкции для квартальных надзирателей с описанием именно таких составов. Некоторые шулеры держали «аптечку» прямо в жилетном кармане – и попасться с ней было куда опаснее, чем с краплёной колодой.

Слово «очко» в значении «кружок, пятно, значок» живёт в языке куда шире, чем кажется. «Очко» в игре в карты и домино, «очко» в теннисном счёте, «очко» как отверстие – все они из одного гнезда со словом «око» (глаз): праславянский корень *ok- означал нечто круглое, отверстие или выпуклость. Родственники обнаруживаются и в других славянских языках: польское oczko – и петелька на чулке, и очко в картах. Немецкое Auge («глаз») в игральном контексте тоже означает очко на кубике – та же круглая точка, только германская. Так что шулер, втиравший очко в карту, буквально работал с «глазком» – и метафора обмана зрения тут совсем не случайна.

Карточная тема породила в русском языке целый букет устойчивых выражений, и «втереть очки» – далеко не единственный цветок в нём. «Ходить с козырей», «остаться с носом», «играть втёмную» – всё это отголоски той же трактирной культуры. Про отъявленного лжеца говорили: «Он тебе и туза за валета продаст». А про человека, которого легко провести, – «Ему хоть шестёрку за туза подсунь, всё одно не разберёт». Народная мудрость, в общем, прекрасно понимала механику шулерства – и фиксировала её в языке куда точнее, чем любой полицейский протокол.

В русском уголовном жаргоне XIX – начала XX века шулеры делились на строгую иерархию специальностей. «Катала» – тот, кто ведёт игру, «наводчик» – тот, кто заманивает жертву, а мастер непосредственно по работе с картами назывался «клеймовщик» или «мастиковщик» – именно по своему главному инструменту. Выражение «втереть очки» описывало работу последнего так точно, что быстро вышло за пределы профессионального арго и стало понятно любому грамотному горожанину уже к 1860-м годам – задолго до того, как очки-стёкла стали массовым явлением и успели запутать позднейших любителей народной этимологии.